Неточные совпадения
Я и в университете был, и слушал лекции по всем частям, а
искусству и порядку жить не только не выучился, а еще как бы больше выучился
искусству побольше издерживать деньги на всякие
новые утонченности да комфорты, больше познакомился с такими предметами, на которые нужны деньги.
Она пряталась от него или выдумывала болезнь, когда глаза ее, против воли, теряли бархатную мягкость, глядели как-то сухо и горячо, когда на лице лежало тяжелое облако, и она, несмотря на все старания, не могла принудить себя улыбнуться, говорить, равнодушно слушала самые горячие новости политического мира, самые любопытные объяснения
нового шага в науке,
нового творчества в
искусстве.
Он знал очень хорошо манеру дилетантов (чем умнее они были, тем хуже) осматривать студии современных художников только с той целью, чтоб иметь право сказать, что
искусство пало и что чем больше смотришь на
новых, тем более видишь, как неподражаемы остались великие древние мастера.
Разговор зашел о
новом направлении
искусства, о
новой иллюстрации Библии французским художником. Воркуев обвинял художника в реализме, доведенном до грубости. Левин сказал, что Французы довели условность в
искусстве как никто и что поэтому они особенную заслугу видят в возвращении к реализму. В том, что они уже не лгут, они видят поэзию.
Говорили о том, что Россия быстро богатеет, что купечество Островского почти вымерло и уже не заметно в Москве, что возникает
новый слой промышленников, не чуждых интересам культуры,
искусства, политики.
Решением этого вопроса решится и предыдущий, то есть о том, будут ли вознаграждены усилия европейца, удастся ли, с помощью уже недиких братьев, извлечь из скупой почвы, посредством
искусства, все, что может только она дать человеку за труд? усовершенствует ли он всеми средствами, какими обладает цивилизация, продукты и промыслы? возведет ли последние в степень систематического занятия туземцев? откроет ли или привьет
новые отрасли, до сих пор чуждые стране?
Руководимые не столько разумом, сколько движениями благодарного сердца, они утверждали, что при
новом градоначальнике процветет торговля и что под наблюдением квартальных надзирателей возникнут науки и
искусства.
— До свидания, Кирилов, — не противоречьте: убьете меня, если будете разрушать мой
новый идеал
искусства и деятельности.
— Вот видите: мне хочется пройти с Марфенькой практически историю литературы и
искусства. Не пугайтесь, — поспешил он прибавить, заметив, что у ней на лице показался какой-то туман, — курс весь будет состоять в чтении и разговорах… Мы будем читать все, старое и
новое, свое и чужое, — передавать друг другу впечатления, спорить… Это займет меня, может быть, и вас. Вы любите
искусство?
И везде, среди этой горячей артистической жизни, он не изменял своей семье, своей группе, не врастал в чужую почву, все чувствовал себя гостем и пришельцем там. Часто, в часы досуга от работ и отрезвления от
новых и сильных впечатлений раздражительных красок юга — его тянуло назад, домой. Ему хотелось бы набраться этой вечной красоты природы и
искусства, пропитаться насквозь духом окаменелых преданий и унести все с собой туда, в свою Малиновку…
Он приветствовал смелые шаги
искусства, рукоплескал
новым откровениям и открытиям, видоизменяющим, но не ломающим жизнь, праздновал естественное, но не насильственное рождение
новых ее требований, как праздновал весну с
новой зеленью, не провожая бесплодной и неблагодарной враждой отходящего порядка и отживающих начал, веря в их историческую неизбежность и неопровержимую, преемственную связь с «
новой весенней зеленью», как бы она нова и ярко-зелена ни была.
«Спешу — в здравом уме и твердой памяти, — писал он, — уведомить вас первого, любезный Кирилов, о
новой и неожиданной, только что открывшейся для меня перспективе
искусства и деятельности…
Райский, живо принимая впечатления, меняя одно на другое, бросаясь от
искусства к природе, к
новым людям,
новым встречам, — чувствовал, что три самые глубокие его впечатления, самые дорогие воспоминания, бабушка, Вера, Марфенька — сопутствуют ему всюду, вторгаются во всякое
новое ощущение, наполняют собой его досуги, что с ними тремя — он связан и той крепкой связью, от которой только человеку и бывает хорошо — как ни от чего не бывает, и от нее же бывает иногда больно, как ни от чего, когда судьба неласково дотронется до такой связи.
Но раз вообще существует наука, то возможно и научное благочестие [Научное благочестие, отличающее
новую эпоху, представляет собой полную аналогию художественному благочестию, благочестию в
искусстве и через
искусство.
Это реалиорное
искусство вовсе не отвергает художественного канона, эстетики форм, напротив, насколько оно остается
искусством, оно умеет по-своему осмыслить канон, вдохнуть в него
новую жизнь.
Религиозный гений необходимо есть и великий молитвенник, и, в сущности,
искусству молитвы только и учит вся христианская аскетика, имеющая высшей целью непрестанную («самодвижную») молитву, «молитву Иисусову» или «умное делание» [Учением о молитве полны произведения церковной аскетики, в частности творения св. Макария Великого, Симеона
Нового Богослова, Иоанна Лествичника, Исаака Сирина, Тихона Задонского, церковных писателей: еп.
Оно способно пробудить
новые, небывалые силы в
искусстве и творчески его оплодотворить.
Без преувеличения можно сказать, что в Эк-кегарте, как в зерне, заложено все духовное развитие
новой Германии, с ее реформацией, мистикой, философией,
искусством: в Эккегарте заключена возможность и Лютера, и Я. Беме, и Шеллинга, и Гегеля, и Шопенгауэра, и Гартмана-Древса, и Вагнера, и даже…
На этой почве возможно и
новое сближение
искусства с культом, ренессанс религиозного
искусства, — не стилизация хотя и виртуозная, но лишенная вдохновения и творчески бессильная, а совершенно свободное и потому до конца искреннее, молитвенно вдохновляемое творчество, каким было великое религиозное
искусство былых эпох.
Когда такому келейно-общественному
искусству противопоставляется идеал
искусства «соборного», то при этом имеется в виду отнюдь не
новая форма эстетического коллективизма, или дальнейшая ступень социализации
искусства, но совсем иное понимание его природы и задач.
Мы видели в его произведениях, как светская мысль восемнадцатого столетия с своей секуляризацией жизни вторгалась в музыку; с Моцартом революция и
новый век вошли в
искусство.
Это особенно сказалось на обострении эстетического сознания и на принятии
новых форм
искусства.
Он соединял Маркса с Авенариусом и Ницше, увлекался
новыми течениями в
искусстве.
Это было время
нового эстетического сознания и
новых течений в литературе и
искусстве.
Но это произошло лишь в части интеллигенции, большая часть ее продолжала жить старыми материалистическими и позитивистическими идеями, враждебными религии, мистике, метафизике, эстетике и
новым течениям в
искусстве, и такую установку считали обязательной для всех, кто участвует в освободительном движении и борется за социальную правду.
Позже появились журналы культурно-ренессансного направления — «Мир
искусства», «Весы», «
Новый путь», «Вопросы жизни».
А то движение в
искусстве и его толковании, которому толчок дал Рёскин (и тогда уже довольно известный), все прерафаэлистское движение с Росетти и его единомышленниками — расцвело несколько позднее, а тогда еще ни в интеллигенции, ни в светских салонах не слышно было призывов к
новым воззрениям на область красоты.
Княжне воздушными перстами
Златую косу заплела
С
искусством, в наши дни не
новым,
И обвила венцом перловым
Окружность бледного чела.
Свята и любовь, свято и
искусство, свята и философия как творческий подъем и вдохновение, как творческий путь к
новому Космосу, созидать который Бог призвал человечество.
Всякое явление в мире науки и
искусства, всякая
новая знаменитость будили в нем вопрос: «Почему это не я, зачем не я?» Там на каждом шагу он встречал в людях невыгодные для себя сравнения… там он так часто падал, там увидал как в зеркале свои слабости… там был неумолимый дядя, преследовавший его образ мыслей, лень и ни на чем не основанное славолюбие; там изящный мир и куча дарований, между которыми он не играл никакой роли.
Много было выпито за этим ужином, много было предложено тостов: за процветание
искусства, за успех
новой артистки и за другие приличные случаи оказии, как и всегда доказывающие не искренность пожеланий, а лишь живучесть древнего изречения святого князя Владимира: «Руси есть веселие пити». По окончании ужина, дамы удалились, но попойка продолжалась до утра. Сам отличавшийся воздержанностью, Шмуль напился до положения риз и наелся ветчины и трефного мяса, совершенно забыв о Моисеевом законе.
Надо, впрочем, отдать справедливость директору, что несмотря на то, что он на первых же порах отличил от других
новую ученицу и стал явно и настойчиво за нею ухаживать, это не помешало ему убедиться в ее музыкальной неподготовленности и маленьком голоске, и сдать ее в класс драматического
искусства, на руки Марина — своего безопасного соперника в ферлакурстве, уверив Александру Яковлевну, что лишаясь ее как ученицы, он приносит жертву на алтарь
искусства, так как у нее, по его мнению, разделенному с Мариным — авторитетом в этом деле, — несомненные задатки драматической актрисы, и на его совести лежал бы грех лишения отечественной сцены ее лучшего будущего украшения.
Остроту мы чувствуем в возникающих революционных течениях, в первых столкновениях романтизма с классицизмом, в
новых течениях в
искусстве, в
новых освободительных моральных идеях, в возникающих школах, в борьбе за духовную реформацию.
Искусство есть уже преображение нашей жизни, в нем нет уже тяжести, скованности, уродства, унизительной обыденности жизни, есть для нас переход к другому, в иной план существования, есть идеальность, как бы упреждающая
новую реальность.
Новый эстетизм не был академическим, классическим
искусством для
искусства.
Искусство должно стать
новой, преображенной природой.
Новый человек рвется в творческом порыве за пределы
искусства, устанавливаемые этим миром.
Искусство новых французов-католиков, всеми отвергнутых и непризнанных, — последние, поздние цветы мировой эпохи искупления.
Символизм в
искусстве на вершинах своих лишь обостряет трагедию творчества и перебрасывает мост к
новому, небывшему творчеству бытия.
В
искусстве творится не
новое бытие, а лишь знаки
нового бытия, символы его.
Трудность проблемы символизма в том, что, с одной стороны, всякое
искусство символично, с другой стороны, есть
новое символическое
искусство, которое знаменует нарождение
новой души и небывшей еще формы творчества.
Пророческое будущее не принадлежит ни германскому духу музыки, ни латинскому духу пластики, а лишь синтетическому теургическому
искусству, не вагнеровскому, которое все еще остается в культуре, а иному, переходящему за пределы культуры к
новому бытию.
Символизм — вечное в
искусстве, ибо всякое подлинное
искусство есть путь к
новому бытию, мост к иному миру.
Мы стоим перед проблемой христианского бытия, а не христианской культуры, перед проблемой претворения культуры в бытие, «наук и
искусств» в
новую жизнь, в
новое небо и
новую землю.
Прежние эпохи знали лишь вопрос об оправдании наук и
искусств или создании
новых форм общественности, но не знали религиозного вопроса о творчестве, о раскрытии творческой тайны о человеке в
новую мировую эпоху.
Старая и вечная противоположность классического и романтического
искусства в XIX веке принимает
новые формы.
Но и дантовское
искусство бессильно было творить
новое бытие.
Вся братья поверглась на колена пред
новым образом, и умиленный настоятель произнес: «Нет, нельзя человеку с помощью одного человеческого
искусства произвести такую картину: святая, высшая сила водила твоею кистью, и благословенье небес почило на труде твоем».
Если бы он был знаток человеческой природы, он прочел бы на нем в одну минуту начало ребяческой страсти к балам, начало тоски и жалоб на длинноту времени до обеда и после обеда, желанья побегать в
новом платье на гуляньях, тяжелые следы безучастного прилежания к разным
искусствам, внушаемого матерью для возвышения души и чувств.
Они должны идти наперекор всем нареканиям «правильной» критики, назло ей составить себе имя, назло ей основать школу и добиться того, чтобы с ними стал соображаться какой-нибудь
новый теоретик при составлении
нового кодекса
искусства.